Попытки найти обоснование перестройки экономики


Я пытаюсь разобраться в массе плюрализованных концепций перестройки и не могу. Зачем возвращаться к нэпу? Зачем искусственно вводить многоукладность, этот экономический архаизм, характерный лишь для переходного этапа? Зачем пытаться заставить работать закон стоимости в периметре каждого заводского забора?

В последние годы мы, стремясь найти обоснование перестройки экономики в классике, все чаще и чаще обращаемся к ленинскому наследию, — особо часто к последним работам. Я тоже обращусь, но вот к какому его заявлению: «А я позволю себе думать по старинке, что после Маркса говорить о какой-то другой, немарксовой политической экономии можно только для одурачения мещан, хотя бы и «высокоцивилизованных» мещан».

Я, к примеру, не могу понять, каким это образом мы сумеем увеличить темпы расширенного воспроизводства, коль, оставляя чуть ли не половину прибыли самофинансирующимся предприятиям, тем самым распыляем вновь созданную стоимость, а темпы расширенного воспроизводства поставлены в прямую зависимость как раз от уровня концентрации этой стоимости — хоть при капитализме, хоть при социализме. Неужели можно всерьез надеяться, что расширение производства за счет оставляемой предприятиям части прибыли непременно будет идти интенсивным путем? Где гарантия? Заинтересованность в новой прибыли, в участии в ее дележе? Но даже если согласиться, что такая заинтересованность сработает, то сам механизм получения прибыли — разве он может быть в условиях развивающейся многоукладности интересов, собственности и рынка надежно работать даже при надежной работе предприятия? А конъюнктурный прогноз? А поставщики? А десятки других непредвиденных факторов, которые в любой момент могут пустить под откос стоимостные показатели, например, саму прибыль?

А как быть с величайшим завоеванием социализма — непосредственно общественным характером труда? Что мы ему противопоставили? Страх и риск предпринимательства? Непредсказуемость общественного признания?

Я пытаюсь представить себе самого рядового, но, безусловно, честного рабочего со всеми вроде бы понятными, а на самом деле совсем непонятными ему проблемами. Он может работать куда лучше, чем его коллега на смежном предприятии, а получать куда меньше. И как бы мы популярно ни объясняли ему принципы коллективной материальной заинтересованности, как бы красноречиво ни побуждали его к управлению производством во имя исправления дел в его же интересах, он не сможет избавиться от внутреннего вопроса: позвольте, но при чем тут я, вкалывающий на совесть? Его понимание проблем подобного рода сложилось таким образом: он, совладелец общественной собственности, получает от общества заказ на производство той или иной работы, запараметрированной показателями количества и качества; если он эту работу выполнит в установленное время и вложится в параметры, то общество сразу признает его труд, воздаст ему за него даже в том случае, если потом результаты его труда не будут нужны никому. Верно такое понимание или ложно? Я считаю, что верно. Если к такому пониманию добавить распределение именно по труду, а не «с потолка», то вряд ли есть смысл искать другие материальные стимулы. Печально, конечно, если случается, что выполненная работа никому не нужна. Но ведь повинен в том не рабочий, а тот, кто формулировал заказ общества, как бы выражал его потребность в той или иной продукции. И если ответственность за ложный заказ возложить не на рабочего, а на управленца, то это и будет справедливость.

Но, оказывается, этого было недостаточно. Почему-то потребовалось укоренившееся прямое признание обществом труда, свершенного по его заказу, заменить опосредованным — то есть через стихию рынка, рыночной конъюнктуры: ты, мол, произведи, но если рынок не признает, то работал ты зря; ты, мол, работай, но учти, что то же самое производят на другом предприятии, могут обогнать на рынке, тогда твое предприятие и ты вместе с ним вылетите в трубу.

Оставить комментарий

*

Реклама