Потребление и потребительство


Ни у кого из политических деятелей того времени, стоящих на платформе нэпа, я убедительных ответов на возникшие «как?» и «за счет чего?» не нашел. Если вы вслед за некоторыми из тех деятелей считаете, что индустриализация пошла бы успешнее без неслыханного нарушения пропорций между промышленностью и сельским хозяйством, между тяжелой и легкой индустрией, попробуйте доказать это. Но даже если не найдете решения в прошлом и придумаете его задним числом, все равно не скрывайте его. Это очень важно для понимания нашей истории».

Можно ли было сохранить нэп?

Можно было бы, рано или поздно потеряв социалистические завоевания, вернувшись к капитализму под новыми экспансиями внешней и внутренней контрреволюции. Но и тогда нэп не сохранился бы. Альтернативы не было.

Можно ли вновь воскресить нэп?

Можно, но при этом придется «перешагнуть» через давно известные, а то и вовсе пока неведомые нам объективные законы развития нашей формации. Но ведь «перешагивание» через законы надолго отбрасывает развитие общества назад. Возврат бывает, как мы знаем, весьма мучительным и долгим.

Я понимаю, нельзя писать о перестройке экономики вот так, мельком, всуе. Надо быть доказательнее: в чем, когда, почему нарушаются законы нашей формации? Возможно, мне удастся сделать это в другой раз: как-никак отдельной главки в книжке, посвященной не совсем теме перестройки экономики, согласитесь, чрезвычайно маловато. Главная тема — потребление и потребительство, потребители хотят купить продукты, купить промышленные товары, купить skoda. Я хотел обращением к отношениям собственности, обмена и распределения подчеркнуть, что само-то потребление практически всесторонне материально обусловлено первыми тремя отношениями. А первые три, если по Марксу, ныне весьма непрозрачны, опосредованы многими обстоятельствами, противоречивы и не укладываются в ту умозрительную модель потребления, которая еще где-то витает на задворках общественного сознания в виде «архаизма», доставшегося нам от застоя.

У собственности появляется «хозяин», претендующий на большую часть прибыли, регулятором производственных отношений становится полустихийный рынок, он же диктует свои правила распределения – не по труду, а по конъюнктуре; «теневая» экономика почти легализована, ориентация на безудержное потребительство стала чуть ли не господствующей в официальной пропаганде, потребление формируется задним числом, производство пытается угнаться за наличным спросом, удовлетворением наличных потребностей, хотя их структура и характер при этом могут быть до известной степени антисоциальны. А если говорить о «вещизме», как конкретном проявлении потребительства, то под него подведена серьезная материальная и психологическая база, непременно созревающая в условиях стихии рынка — товарный фетишизм.

Оставить комментарий

*

Реклама